- Отец Филипп, Вы были в плену и невольно познакомились с повседневной жизнью чеченских боевиков. Можно ли говорить о том, что они более религиозны, чем, например, русские?

- У стариков вполне традиционная религиозность, мы бы сказали, они теплохладные. Коран и нормы шариата тесно связаны с бытом и национальными традициями. Но религиозный опыт молодежи и среднего поколения отличается большей динамикой. Они ревностно относятся к совершению намаза, к ритуалу, постоянно стремятся распространять свои убеждения как можно шире и дальше.

Атеизм большим катком прошелся по православию, и, мне кажется, поэтому у христиан иногда ощущается подспудный страх, закомплексованность, долгие годы насаждавшиеся атеистическим государством. В современном исламе этого нет. Религиозная активность мусульман ничем не стесняется, и этим отчасти можно объяснить фундаменталистские настроения среди мусульман. И в целом исламская активность воспринимается сегодня как нечто феноменальное.

К сожалению, формирование нового религиозного сознания у молодежи Кавказа идет по очень болезненному, изуродованному пути. Вместо познания норм шариата, изучения Корана, ислам становится основой для отрицания национальных достоинств соседей, неуважительного отношения к их вере. Ислам в молодежной среде - это оправдание агрессивности и нетерпимости. Советская дружба народов уже улетучилась. На примере Чечни, Дагестана 1995-96 годов я увидел, как возникла колоссальная пропасть между вчерашними соседями, жителями одного микрорайона, одного поселка. Они разделились по вероисповеданию и национальному признаку.

- Некоторое время назад считалось, что исламские фундаменталисты ^{- ваххабиты являются и идеологической, и боевой основой чеченского сопротивления. Однако уже несколько месяцев о ваххабитах ничего не слышно…}

- Далеко не все чеченские ополченцы ваххабиты. Среди них своей религиозностью особенно выделяется сельская молодежь из горных районов. Они с юношеским максимализмом фанатично исполняют все предписания Корана. Этим мальчикам подбрасывают исламистские лозунги типа "Аллах над нами, Россия под нами" или "Выше Корана нет закона!". Мальчишки честны в своих убеждениях и очень часто не подозревают, что не все воюют "за идею". Кто-то защищает криминальный бизнес, кто-то - нефтяные скважины, кто-то хочет уйти от ответственности за преступления. И большинство этих боевиков далеко не ваххабиты.

Уверен, что, например, ваххабиты из Дагестана не требовали ликвидации светской власти и формирования госорганов на основе принципов шариата. Скорее всего, села Карамахи и Чабанмахи показывают пример "первобытного" отношения к религии, воспроизводят формы раннего ислама. А российские СМИ, обслуживая те или иные интересы, дают читателю предвзятую картину.

- Сейчас от Грозного остались руины, но когда-то в нем был православный храм Архистратига Михаила. Какова сейчас судьба у общины?

- К сожалению, никаких сведений о храме и его общине на сегодняшний день нет. Но город опустел, русским там уже ничего не остается делать, тем более старым одиноким людям, которые имели при храме свое единственное прибежище. Храмового здания давно нет, оно разрушено еще в первую войну 1995-96 гг. Похоже, что жизнь русского населения Грозного и окрестностей еле теплится…

Разные ходят слухи о том, как был разрушен храм. Его настоятель, священник Анатолий Чистоусов, мученически погибший в чеченском плену, говорил, что причиной разрушения храма послужило несколько зажигательных снарядов, попавших в купол храма. Быстро стал распространяться пожар, в считанные минуты он с несколькими прихожанами вынес основные святыни храма: евхаристические сосуды и антиминс. Несколько икон, которые были пробиты - икона Божией Матери была пробита пулями в нескольких местах - она находилась в уцелевшем доме, где был оборудован временный храм. Чьи это были снаряды: боевиков или шальные снаряды нашей же родной артиллерии, сегодня никто не скажет…

- Каким было отношение к русской общине до войны, что изменилось с началом боевых действий?

- По многим отзывам, в том числе и мусульман, храм Архистратига Михаила был богатым и процветающим. Он находился в центре города, не закрывался в годы гонений и был довольно заметным центром религиозной и культурной жизни самого крупного на Северном Кавказе города. Вокруг храма было очень много жилых домов - пяти-шестиэтажки, частный сектор, рядом была больница. Это была настоящая православная жемчужина в центре мусульманского города.

Ситуация изменилась с началом первых бомбежек, причем даже не на почве религиозной ненависти или национальной нетерпимости. Когда начались первые лишения, холод, голод, в сознании боевиков сложилось впечатление, что попы богатые, храм богатый, и его надо "щипать". На полуразрушенный храм и дома духовенства совершались бандитские налеты. Одного батюшку выживали из его собственного дома с одной лишь целью - захватить домовладение и земельный участок. Другого священника грабители выкинули со второго этажа…

Но антирусская пропаганда усиливалась, зазвучали призывы "бить неверных", и постепенно стало меняться отношение к православному храму и остаткам общины. Вероломное похищение отца Анатолия и меня свидетельствовало о том, что наступил критический момент. Для боевиков храм стал предметом политических спекуляций: священник - агент ФСБ, наверняка он координирует действия авиации. Это были голословные утверждения, но отцу Анатолию удуговская пропаганда стоила жизни. Он действительно бывший военный, но обвинения в том, что священник командовал штурмовым батальоном при взятии президентского дворца - полный бред.

Я встречался с боевиками, которые, отступая из центра Грозного, некоторое время прятались в подвале разбитого храма. И о. Анатолий имел с ними контакты. Он не рассматривал их как врагов, чем мог помогал: воду давал, хлеб, и они не рассматривали храм как форпост федеральных сил…

Теперь отца Анатолия нет в живых, сотни людей погибли, другие были замучены в чеченских концлагерях, но религия не имела здесь никакого значения.

- Как теперь, пережив все ужасы плена, Вы относитесь к чеченцам? Многие говорят о ненависти. Вам знакомо это чувство?

- Несмотря ни на что, любовь побеждает смерть. Это не только свидетельство Евангелия, но и опыт Церкви. Именно он для меня является настоящим руководством и в жизни земной, и в жизни будущей. Мой личный опыт также говорит о том, что даже пережив концлагерь, видя тысячу смертей, побывав в боевой обстановке, тем не менее я не испытываю ненависти к тому народу, представители которого меня истязали и мучили. Христианское понимание природы зла, противостояния и разделений дает православному человеку убежденность, что обращение к Богу как к Начальнику жизни, подкрепленное молитвой об умиротворении злых сердец, неизмеримо больше, чем ветхозаветный ответ "око за око и зуб за зуб".

- Какой может быть судьба Православия на Кавказе и в районах, которые попадают под боевые действия?

- Происходит массовое бегство русскоязычного и российски ориентированного населения из кавказских республик в глубь России. Это разрушительно влияет на церковную жизнь. Православие на Северном Кавказе может полностью исчезнуть, но в то же время оно может стать духовным стержнем для объединения русских общин в тех регионах, где они являются религиозным и национальным меньшинством. Эти люди ассоциируют себя с большой Родиной, с русской культурой через Православную Церковь. Поэтому, сегодня у нас есть уникальный шанс возглавить русское население на национальных территориях.

- Это дает какую-то надежду на развитие диалога между исламом и христианством в России?

- Мусульмане - вторая по размерам и по влиянию религиозная община в России. И считаться с этим фактом вынуждены будут все. К сожалению, за последние 3-4 года диалог между православными и мусульманами сник, а этап сейчас очень важный. У мусульманской общины идет формирование своих форм и методов.

Мы видим, что у мусульман есть установка на прозелитизм. Ислам принимают не только русские солдаты, попав в чеченский плен. Ислам принимают жители мирных городов, молодежь. А вот обратных примеров я не знаю. Кроме того, даже смешанные браки, особенно, если муж мусульманин, приводят к тому, что дети воспитываются в исламской традиции. Мы теряем людей, которые открыто не разрывают отношения с христианством, но фактически переходят в ислам через быт, через семью.

Если мы не определим "правила игры", не закрепим авторитет православия, то в исторической перспективе инициатива может быть перехвачена исламом. Да, православных еще долгое время будет больше, и они будут заметнее в силу своего исторического и культурного багажа, но пассивность в отношениях с исламом может привести к угасанию интереса к православию у части молодежи, к ограничению миссионерских возможностей православия даже на территории собственного государства, на своей канонической территории. Православие, как самая значительная религиозная община, может оказать определенное воздействие на сознание, формы и методы работы мусульманского духовенства. Нам предстоит интересный диалог.